Так случилось, что несколько лет назад я работал водителем катафалка. Катафалк был не простой, а дальнобойный. Несчастные немцы, умирающие на чужбине, должны быть похоронены в родном городе, и серебристый фольксваген (мерседес, форд) фирмы "Kracheletz Bestattungen" несся через всю Европу за герметично  запаянным гробом. 
Дороги Италии, Испании, Франции, а также Польши, Молдавии и Украины, неизгладимые впечатления о той поре должны были вырваться на бумагу. Или на экран.

Если представить карту Германии в виде серой квадратной с закругленными краями жопы,  то на две части ее делит вертикальной чертой автобан номер семь.  Посередине этого автобана, т.е. ровно в центре Германии, коричневым пятном выделяется город Кассель, где на Янштрассе стоят в гараже микроавтобусы-катафалки.

   Сильный удар подбросил вверх передние колеса серебристого мерседеса «Спринтер». Машина встала на дыбы, но тут же второй резкий удар по задней оси бросил ее вниз, как брыкающегося быка под ковбоем. В переднюю стенку фургона глухо бабахнула крышка гроба. Еще пустого.

   «Лежачим полицейским» на обледенелом асфальте встретила гостеприимная молдавская земля. Позади остались день по Германии, ночь по Польше, потеющие от жадности украинские таможенники и их молдавские коллеги, по сравнению с которыми украинцы показались бескорыстными воспитанниками монастыря Кармелитов.

   Молдавия оказалась совсем непохожей на

свой рекламный солнечно-яблочный бренд под песни Софии Ротару. Декабрь ли тому виной, но под колесами зловеще блестел лед, с уже темного неба сыпалась какая-то мерзость, и только надежда на теплую кишиневскую гостиницу заставляла всматриваться в эту хмарь и тупо жать на газ.

   В холодном морге городской больницы лежал 63-летний коммерсант из Вестфалии, дожидаясь отправки в родной фатерланд. По немецким меркам, ему бы жить еще лет двадцать минимум, но вот занесла его нелегкая в непривычный разгул восточной Европы. Банкет, еще банкет, баня, девки, еще баня, и всего много, с чувством – и вместо выгодного гешефта неплановое путешествие в цинковом гробу по дорогам Европы. В кузове моего «Спринтера».

   Пригласивших его молдавских коммерсантов явно терзало смутное чувство вины, и на прощание они даже подарили мне разрешенный к ввозу блок сигарет, который я потом вложил в передачу в кассельскую тюрьму. Но это уже другая история.

 

 

 

С рассветом настроение улучшилось. Редко стоящие аккуратные дома казались игрушечными на зеленых альпийских склонах, бедные овечки паслись строем, и надо всем этим благообразием доминировали серые голые скалы, с востока подсвеченные розовым, а на западе еще мрачно-синие. Серебристый фольксваген летел к цели, маленькому городку восточнее Зальцбурга.
- Смотри, какой красавец!
Громадный, нечесанный рыжий австриец, владелец похоронного бюро, откинул крышку гроба и пригласил меня полюбоваться на труп. Голый мужчина бледно-воскового очень ровного цвета лежал на спине, и почему-то сразу бросался в глаза безвольно висящий длинный член. Покойник, уже за пятьдесят, еще крепкий телом, приехал на отдых из Берлина, и, видимо, переборщил с физической нагрузкой. Отказало сердце.
Может быть из-за бессонной ночи в дороге, но у меня не получилось вдохновиться трупной красотой. А тут еще оказалось, что нужно принять участие в перекладывании тела из гроба в гроб. Делать нечего, с мерзким лицом я взялся за толстые холодные лодыжки и на счет три потянул в сторону. Что-то я наверное сделал не так, вместо того, чтоб аккуратно сползти, труп перевернулся и грузно со стуком упал лицом вниз. Свирепый взгляд, брошенный на меня, мог бы убить средних размеров грызуна. 
В темной полуподвальной конторе жена австрийца, похожая на него как две капли воды, такая же громадная, с грубыми чертами лица и спутанными рыжими волосами, оформляла документы. Они оба походили на варваров, что когда-то сожгли Рим. Огромные мечи и рогатые шлемы, костры из пленников и чаша человечьей крови на завтрак. В воздухе висело напряжение. Под их тяжелым взглядом возникал иррациональный страх, а дадут ли мне вообще уехать или оставят в качестве еще более красивого трупа...
Фольксваген вынырнул из очередного километрового туннеля, и глазам открылась сказка. С башнями и висячим мостом средневековый замок висел над ущельем, как будто сочиненный братьями Гримм. Утренний кошмар рассеивался.

Ноги не помещались в гроб. Покойник, здоровенный немец лет пятидесяти, был минимум сантиметров на десять длиннее стандарта. К тому ж он окоченел и не складывался.  Француз-санитар из горного курортного городка километров в тридцати южнее Сент-Етьена индиферентно пожал плечами и вышел из холодильника.
Мой напарник, такой же здоровенный, как покойник, и тоже даже немец, в волнении заметался по тесному помещению. Чувство ответственности за порученное дело переполняло его. Самым первым предложением с его стороны было выставить покойника на солнышко, где он бы оттаял. После моего объяснения, что труп жесткий совсем не из-за низкой температуры, изобретательный коллега нашел швабру, просунул трупу под коленки и стал жать сверху на лодыжки, чтобы согнуть ноги. От такого действа швабра с резким хрустом сломалась, я заорал матом, что это глумление, что вообще наше дело позвонить и известить шефа, и пусть он присылает новый гроб или делает что угодно и решает проблему (это была моя только вторая ездка)...
Вторую швабру пришлось держать мне, аккуратно с двух сторон, чтоб не сломалась. 
Ноги не выдержали богатырского напора моего напарника и согнулись .
P.S. Французы взыскали с нас деньги, около 20 франков за сломанную швабру.

Ноги не помещались в гроб. Покойник, здоровенный немец лет пятидесяти, был минимум сантиметров на десять длиннее стандарта. К тому ж он окоченел и не складывался.  Француз-санитар из горного курортного городка километров в тридцати южнее Сент-Етьена индиферентно пожал плечами и вышел из холодильника...
Продолжение следует